КОНТИНГЕНТ

За Аргуном

После захвата полком 21 марта «Гойтен – Корта» начался последний этап нашего пребывания в Чечне, который закончился 4 мая – в день убытия из района боевых действий.
Особенность этого периода состояла в том, что мы не принимали участия в активных боевых действиях. Наши подразделения удерживали ранее захваченные районы и несли службу на блокпостах.
С конца марта как такового контакта с противником мы не имели, т.к. район расположения полка находился как бы в тылу Группировки. Но в Чечне в тот период не было безопасных районов. За полтора месяца пребывания за Аргуном (с 22 марта по 4 мая) у нас погибло семь человек.
Район расположения полка был ограничен следующими населенными пунктами. С севера: Мескер–Юрт, Комсомольское и Пригородное. С запада: Пригородное и Чечен-Аул. С юга: Чечен-Аул, Белгатой и Герменчук. С востока: Герменчук и Мескер-Юрт. Тыл полка располагался на главной базе Федеральных войск в Ханкале.
Наиболее важными объектами в нашем районе были: горно-лесной массив Сюрин-Корт, который удерживал первый батальон и высота Гойтен-Корт, удерживаемая вторым батальоном.
Помимо вышеперечисленных населенных пунктов и высот наши подразделения контролировали две важные автомобильные дороги, проходящие через наш район. Федеральную трассу Ростов-Баку на участке от Мескер-Юрта до Чечен-Аула и автодорогу Грозный-Ведено на участке от Мискер-Юрта до Герменчука. Мы также содержали и охраняли брод через реку Аргун в двух километрах северо-восточнее Чечен-Аула. 
Для меня этот период был примечателен тем, что помимо выполнения своей повседневной работы в подразделениях полка я постоянно встречался и общался с местными жителями и представителями боевиков. В это время я осуществлял сбор оружия в селах Белгатой и Герменчук, участвовал в работе по обмену пленными и в обеспечении переговоров генерала Трошева с Масхадовым.
Описание этого периода я начну с 23 марта. В этот день к нам вышли парламентеры из села Белгатой.

Белгатой

23 марта командный пункт полка был перемещен из Ханкалы на  газокомпрессорную станцию, которая находилась около Гойтен-Корта в 250 метрах северо-западней этой высоты.
С утра я работал в расположении девятой роты на Гойтен-Корте, проводил расследование обстоятельств гибели матроса Антона Жук. После того, как я прибыл из места расположения девятой роты на КП полка, оперативный дежурный доложил мне, что на позиции пятой роты вышли с белым флагом местные жители из соседнего села Белгатой. Выслушав доклад, я сразу же выехал к месту расположения пятой роты.
Пятая рота занимала позиции вдоль проселочной дороги ведущей от брода через Аргун к Гойтен-Корту. Рота перекрывала Федеральную трассу Ростов-Баку со стороны Белгатоя. Ближайший блокпост роты находился в километре от северной окраины села на территории небольшого сельскохозяйственного кооператива.
На блокпосту пятой роты ее командир старший лейтенант Алексей Сузанский представил мне двух чеченцев. Это были жители Белгатоя Хамид и Аюб. Хамиду было лет 35, он бал хозяином того самого кооператива, на территории которого расположилась рота. Аюб был рабочим этого кооператива, на вид ему было лет 30. Понятно, почему именно Хамид вышел к нам на переговоры: он беспокоился о судьбе своего предприятия.
Хамид рассказал нам, что по отношению к режиму Дудаева село Белгатой находится в оппозиции, что боевиков на территории села нет. Он также рассказал, что 21 марта, в день нашего наступления на Гойтен-Корт, жители Белгатоя не пропустили через село отряд боевиков, который выдвигался со стороны Чечен-Аула, для того чтобы нанести удар по нашим войскам на правом берегу Аргуна. Исходя из этого, Хамид просил, чтобы наши подразделения не вели огонь по окраине села, а также попросил у нас оружия, т.к. белгатоевцы боялись, что боевики придут в село и отомстят жителям за их нелояльность. Кроме автоматов Хамид просил нас передать сельчанам и противотанковый гранатомет.  
Просьба помочь оружием прозвучала для меня весьма неожиданно. Я помнил пример из Черноречья, когда из оружия выданного в ноябре 1994г. нашими властями оппозиции  стреляли по нашим же матросам в январе 1995г. Конечно, о передаче оружия жителям села не могло быть и речи. Об этом я сразу же заявил Хамиду.
По остальным вопросам мы с Хамидом нашли взаимопонимание. Я сказал ему, что если со стороны села по нашим позициям не будут открывать огонь и предприниматься другие враждебные действия, то и мы не будем обстреливать село. Я также предупредил Хамида, чтобы и впредь сельчане не пропускали боевиков в нашу сторону. Хамид заверил меня в том, что никаких враждебных действий по отношению к нашим матросам со стороны Белгатоя не будет.
Памятуя о нашей договоренности с Исой Мадаевым о передачи тел погибших в ходе боя для захоронения, я сообщил Хамиду, что на Гойтен-Корте находятся тела девяти боевиков, которые погибли в бою 21 марта в ходе захвата этой высоты нашими войсками. Я сказал, что мы готовы передать эти тела жителям Белгатоя для захоронения. Хамид поблагодарил меня за это и сказал, что сообщит о моем предложении старейшинам села и после этого будет определено время захоронения. 
По окончании переговоров Хамид осмотрел помещения своего кооператива и попросил командира роты, чтобы матросы ничего не ломали на его предприятии. Кооператив и так сильно пострадал от огня артиллерии в период подготовки к форсированию Аргуна.
Мы договорились, что дважды в день жители села будут приходить к блокпосту на территории кооператива для решения вопросов, которые могут возникнуть между нами и сельчанами.                                       
Согласно нашей договоренности эти встречи с Хамидом проходили регулярно. Я не всегда мог присутствовать на них, поэтому в мое отсутствие с сельчанами встречался командир пятой роты старший лейтенант Алексей Сузанский.
С утра 25 марта, по заранее достигнутой договоренности, мы встретились со старейшинами села. В установленное время к позициям пятой роты у кооператива подошел Хамид с тремя пожилыми мужчинами. Мы поздоровались, и тут один из стариков – чеченцев подошел ко мне и начал обниматься. В первую секунду этого действия я чуть было не отшатнулся и не отстранил от себя старика, столь необычно было для меня его поведение. Раньше в период моего пребывание в Чечне я ни разу не обнимался с чеченцами, хотя в Грозном мне приходилось встречаться с весьма уважаемыми людьми. Как бы я ни относился к ним, это были чеченцы и, полного доверия между нами не было. Я сумел преодолеть свое минутное замешательство (видимо, со стороны это было заметно), обнялся с этим стариком, а затем и с двумя остальными.
В Чечне было привычным поведением обниматься во время встречи с уважаемыми людьми, так люди здоровались. Для меня же это было необычно. Старики считали себя уважаемыми людьми, и поскольку я был старшим от морских пехотинцев, в их глазах я был достоин уважения. Поэтому старики и обнялись со мной при встрече. С остальными сопровождающими меня лицами старики не обнялись и,  Хамид не подошел ко мне обниматься. Мне и после этого случая неоднократно приходилось обниматься с чеченцами при встрече. При этом нужно было знать, с кем обниматься, а с кем просто здороваться. Данный пример показывает, что нужно знать обычаи народов, на территории которых придется воевать.
Главным среди прибывших на переговоры чеченцев был мула, Имам мечети села Белгатой Ваха Хаджи (Абзаилов). У  двоих стариков на каракулевых шапках были повязаны белые ленты, а у одного двухцветная лента (бело-зеленая). Как мне впоследствии объяснили – лента на папахе признак того, что ее владелец совершил Хадж – паломничество в святой для мусульман город Мекку. Разноцветная лента обозначает, что человек совершил Хадж несколько раз. Сколько посещений Мекки столько цветов на ленте. Приставка к имени «Хаджи» также обозначает, что человек посетил святые для мусульман места.                 
Первым разговор начал мулла Ваха Хаджи. Он зачитал обращение к нам. После слов, которые меня возмутили «просим Вас не убивать мирных жителей, стариков, женщин и детей» я его остановил.
– Уважаемый, – сказал я. – Разве мы убийцы и пришли к Вам убивать стариков и детей? Вы можете привести примеры убийств и бесчинств наших военнослужащих по отношению к жителям Вашего села?
Мулла ответил, что это выражение он допустил как общепринятое в таких случаях. К нам и вообще к Федеральным войскам жители села никаких претензий не имеют.
Я попросил муллу впредь таких выражений не допускать, и мы продолжили наш разговор. Помимо того, чтобы не стрелять по селу, старики просили нас не препятствовать хозяйственной деятельности селян. Разрешить им работать в поле и на огородах около села, пасти скот на прилегающих к селу пастбищах, а также собирать дрова за Аргуном на склонах Сюрин-Корта.
Я сказал старейшинам, что они вправе заниматься хозяйственной деятельностью в селе и вокруг села, и мы не будем им чинить в этом никаких препятствий. Я только запретил им выход в район леса прилегающего к Аргуну и на склоны Сюрин-Корта для сбора дров. Я объяснил это тем, что в лесу могут быть неразорвавшиеся мины и снаряды. На самом деле я наложил этот запрет из-за того, что в районах, где чеченцы хотели собирать дрова, находились позиции подразделений первого и второго батальона. И поэтому местные жители, собирая дрова, могли раскрыть эти позиции. Под видом местных жителей к нашим подразделениям могли подойти и боевики.
Заканчивая переговоры, мы договорились со старейшинами, что будем поддерживать более тесные контакты, для того чтобы избежать потерь среди наших матросов и жителей села.
Я ожидал, что мулла во время переговоров скажет что-нибудь о захоронении трупов боевиков погибших на Гойтен-Корте 21 марта, но он об этом даже не обмолвился. Вот что я написал в письме об этом эпизоде своему старшему сыну.

                                       Дима!
У меня есть немного времени, поэтому я поделюсь с тобой впечатлениями от увиденного мной в последнее время.
23 марта, когда я первый раз встретился с представителями села Белгатой, я по ходу переговоров кроме прочего предложил им забрать с наших позиций тела «духов», убитых 21 марта в ходе ночного захвата Гойтен-Корта, и похоронить их. Я даже сказал им, что мы готовы к 11 часам следующего дня привезти на грузовом автомобиле тела погибших в то место, которое они нам укажут (в район расположения наших подразделений мы чеченцев не допускаем, дабы не раскрыть наши позиции и силы).
Представитель села поблагодарил меня за это предложение, сказал о нашем гуманизме. Но сообщил, что ему по этому вопросу нужно посоветоваться со старейшинами села.
На следующий день он сказал, что муллы нет, а без него они принять решения не могут.
При встрече с муллой и старейшинами села, они вообще ни вспомнили об этом...
После переговоров я дал команду в подразделения, чтобы тела закопали. Кем были эти чеченцы, мы не знаем. Документов при них не было. Нам лишь точно известно, что они были боевиками и убиты они были с оружием в руках.
Вывод.
Чеченцы готовы обменять тела своих убитых даже на наших пленных (как это было 31 января в Черноречье), но если это касается их родственников или тех с кем они вместе воевали. А «чужие» погибшие им безразличны. С этим я уже сталкивался в Алды, где несколько дней на окраине села лежал труп чеченца и никому он не был нужен, хотя в селе были люди. За это я даже корил одного из жителей села.
Наши бы так не поступили в аналогичной ситуации. Тело даже незнакомого человека было бы предано земле.

Всего хорошего.        
26.3.95г.

Прибыв на КП полка, я начал обдумывать, как бы из нормальных отношений, которые начали складываться между нами и жителями села Белгатой извлечь максимальную выгоду. Было ясно что поддерживая с белгатоевцами  нормальные отношения, мы уже в какой-то мере обеспечиваем безопасность наших матросов, но нужно было стремиться к большему. И я решил воспользоваться сложившейся ситуацией и попробовать собрать в Белгатое оружие, хотя никто меня на это и не уполномочивал. Случаи сбора оружия в селах Чечни представителями Федеральных войск уже были и, поэтому и я решил попробовать сделать это.

Я начал прикидывать на бумаге проект договоренности с жителями Белгатоя по сдачи ими оружия. Но тут за пределами здания раздались несколько мощных взрывов. Я выбежал из здания и увидел разрывы снарядов метрах в двухстах севернее командного пункта. Было слышно, что и на Гойтен-Корте рвались снаряды. Понимая, что снаряды могут разорваться и на территории командного пункта, я дал команду всем занять укрытия. Но поскольку КП полка только недавно переехал на территорию газораспределительной станции, укрытия еще небыли отрыты. Выбежавших на улицу после взрывов офицеров управления я загнал обратно в здание, т.к. его мощные перекрытия могли уберечь от разрывов снарядов и осколков. После этого я начал наводить порядок на узле связи. Здесь матросы ввиду отсутствия укрытий прятались от разрывов снарядов в палатках и будках радийных машин.
На наше счастье обстрел вскоре прекратился. Он продолжался всего 3 – 5 минут. В общей сложности около КП взорвалось снарядов 5 – 7, и все они взорвались метрах в 200 – 250 от зданий КП полка не причинив нам никакого вреда.
Что же произошло? Что это был за артиллерийский налет?
После захвата нами Гойтен-Корта на нем разместился наблюдательный пункт Группировки войск «Юг», хотя мы в это время и входили в состав Группировки «Север», которой командовал генерал Бабичев. Получилось, что с Гойтен-Корта находящегося на самом правом фланге нашей группировки, были отлично видны предгорные районы Чечни в районе Шали. В преддверии наступления на Шали командующий группировки «Юг» генерал Трошев и разместил свой НП у нас на Гойтен-Корте.
Размещение на горе наблюдательного пункта столь крупной группировки было трудно скрыть от наблюдения противника, поскольку не только нам с НП были отлично видны предгорья и горы, но и противник с гор отлично видел Гойтен-Корт и все, что происходило на нем.
Вот противник и произвел по нашей горе огневой налет. Из установки БМ – 21 «Град» по нам было выпущено снарядов двадцать. Часть снарядов разорвалось на Гойтен-Корте, а часть перелетела через гору, и разорвалось севернее КП нашего полка. На наше счастье КП оказался защищен горой и ни один снаряд на нас не упал. Мы оказались как бы в мертвой зоне для реактивной установки противника.
На НП группировки без жертв не обошлось. Один реактивный снаряд попал точно в машину БМП – 1КШ (командно-штабную) 19 дивизии. Машина от прямого попадания сгорела, находящийся в ней солдат из батальона связи этой дивизии погиб. Получили ранения офицер и сержант из этой же дивизии, а также один из матросов нашей 4 роты.
Во время огневого налета на НП группировки находился командир нашего полка полковник Федоров и полковник Корнеев. Им вместе с командованием группировки пришлось укрываться от разрывов реактивных снарядов на дне окопов. Благо, что для НП на горе были вырыты хорошие укрытия.
Все же не в равных условиях с боевиками мы находились. Если для нас артиллерийские налеты противника были редкостью (например, я за все время нахождения в Чечне был непосредственно под огнем артиллерии и минометов всего два раза), то боевиков наша артиллерия обстреливала ежедневно. Огневой налет они могли ожидать в любую минуту. И наша авиация «утюжила» боевиков постоянно. Все для того, чтобы разведка засекла противника. Но, к сожалению, огонь нашей артиллерии велся в основном по площадям, по местам предполагаемого нахождения противника. А такой огонь был малоэффективен и наносил небольшой вред боевикам.
Этот огневой налет артиллерии противника послужил для нас хорошим уроком. На КП все подразделения окапались и наделали укрытий. Окна зданий, в которых располагались люди, были заложены кирпичом.                                                          

Только к вечеру я опять продолжил составлять документ, по которому предполагал собирать оружие в Белгатое. И вот какой документ я составил и впоследствии подписал с представителями села Белгатой. Один экземпляр этого документа остался у меня. Привожу его дословное содержание.

                                 ГАРАНТИИ
По обеспечению безопасности жителям села Белгатой.

Жители села Белгатой, понимая необходимость скорейшего прекращения боевых действий на территории Чеченской республики, обязуются проводить следующие мероприятия по обеспечению статуса нейтралитета с. Белгатой 
1. Не оказывать вооруженного противодействия войскам России.
2. Не пропускать банд формирования через территорию        с. Белгатой. 
3. Добровольно сдают войскам России вооружение и боеприпасы, находящееся на территории с. Белгатой (ведомость сдачи оружия прилагается).

Со своей стороны войска России обязуются:
1. Не оказывать огневого воздействия по с. Белгатой.
2. Не вводить войсковые подразделения в с. Белгатой.
3. Гарантируют самоуправление на территории села и нормальную хозяйственную деятельность в с. Белгатой и на территории прилегающей к селу.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ  с. БЕЛГАТОЙ:

 Председатель сельского совета              Саид-Мурад Ахмадов 

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ КОМАНДОВАНИЯ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ ТОФ

Полковник            С. Кондратенко

         30 марта 1995г.

Как видно из этого документа ничего особенного мы жителям села Белгатой не обещали. В село нам и так запрещалось заходить, и огонь по селу мы также не имели право вести. К тому же это село находилось за правой разгранлинией нашей группировки, т.е. в зоне ответственности нашего соседа справа – группировки войск «Юг». В общем, мы разрешили жителям села жить и работать у себя в селе.
Самое важное в этом документе для нас заключалось в том, что белгатоевцы дали обязательство сдать нам оружие.
На следующий день 26 марта при встрече на блокпосту пятой роты с Хамидом я показал ему проект Гарантии и сказал, что этот документ будет подписан только после того, как жители села начнут сдавать нам оружие. Хамид забрал этот документ и в течение двух дней согласовывал его с жителями села.
Когда я встретился с Хамидом 29 марта, он заявил мне, что в селе многие жители сомневаются и не верят обещаниям, которые мы им даем в наших «Гарантиях». Посовещавшись, мы решили, что в данной ситуации, необходимо созвать жителей села и выступить на этом сходе, чтобы развеять их сомнения. Хамид гарантировал мне и моим спутникам безопасность на период нашего пребывания в селе.
Хамид убыл в село собирать жителей. Со мной в качестве проводника остался Аюб.
Примерно через час я в сопровождении Аюба и двух матросов из разведывательной роты прибыл на бронетранспортере в центр села к сельсовету. Проезжая по селу я обратил внимание на то, что село совсем не пострадало от войны. Только на его окраине у дороги один дом был разрушен.
К моменту нашего прибытия довольно большая по сельским масштабам площадь перед сельсоветом была заполнена людьми (до войны в Белгатое проживало 2 тысячи человек). Сойдя с бронетранспортера, я поздоровался с уже знакомыми мне муллой и стариками. Вместе со старейшинами мы поднялись на крыльцо здания сельского совета.
На площади находились только одни мужчины ну и, конечно же, вездесущие любопытные мальчишки сновали около крыльца и нашего бронетранспортера. Я бы не сказал, что жители села встречали меня дружелюбными взглядами. Можно сказать что, вид у них был настороженно выжидающий.
Поздоровавшись с присутствующими на площади, я сказал:
– Уважаемые жители Белгатоя! Я не собираюсь агитировать вас ни за Ельцина, ни против Дудаева. Они находятся далеко, а мы волею судьбы оказались с вами соседями. И если уж так получилось, то мы должны обеспечить взаимную безопасность, чтобы не было погибших, как среди жителей села, так и среди наших матросов. У вас прекрасная земля, но мы не собираемся здесь оставаться, потому что у нас на Дальнем Востоке земля лучше. Все равно рано или поздно мы уйдем, а вы здесь останетесь, потому что вы хозяева этой земли.
Судя по реакции присутствующих, им больше всего понравилось то, что я не стал их агитировать за ту или иную власть, похвалил их землю, но и сказал что Дальний Восток лучше.
Далее я рассказал им, что нужно делать, чтобы обеспечить взаимную безопасность. При этом я обратил особое внимание на то, что жителям села необходимо добровольно сдать оружие и что только в этом случае мы можем гарантировать им безопасность. Я также сказал им, что если оружие не будет сдано добровольно, то силами Внутренних войск и ОМОНа будет проведена зачистка села со всеми вытекающими отсюда последствиями. Похвалил я жителей за то, что они не стали оказывать помощь боевикам и, тем самым сохранили свое село от разрушения. Я рассказал им, как сильно разрушен Грозный и Чечен-Аул, потому что в этих населенных пунктах оказывали сопротивление нашим войскам.
По окончании встречи на площади уже в здании сельсовета мы продолжали переговоры с руководством и старейшинами села. Мы пришли к обоюдному мнению, что моя встреча с сельчанами положительно повлияла на их отношение к нашим войскам. Мулла сказал, что после моего выступления сельчане начнут сдавать оружие и, поэтому он предложил уже сейчас же подписать договор. Но я настоял на том, что «Гарантии» будут подписаны лишь после того, как жители села начнут сдавать оружие. На этом мы и закончили нашу встречу.

По просьбе жителей села, уезжая, я взял с собой Хамида и двух слесарей. Отвез их на газовую подстанцию, от которой происходило газоснабжение села (все населенные пункты равнинной Чечни, в том числе и села, были газифицированы). Эта подстанция находилось недалеко от одного из блокпостов пятой роты. Во время нашего наступления эта подстанция была разбита огнем артиллерии, поэтому Белгатой оказался без газа.

На следующий день 30 марта я опять выехал в Белгатой. Я рассчитывал на то, что в селе начнется процесс сдачи оружия. Но, предвидя возможное возникновение трудностей, я взял с собой офицера внутренних войск – старшего лейтенанта по имени Виктор. Он в это время находился на НП группировки «Юг».
В здании сельсовета нас ожидали представители администрации села. В комнате на столе лежало оружие, гранаты и боеприпасы. Мы начали составлять опись оружия и боеприпасов. Белгатоевцы предъявили нам для сдачи один АКМ, затворное охотничье ружье, самодельный пистолет и 9-мм автомат чеченского производства «Борз» (Волк). Сданы были также гранаты и патроны.
Поскольку сдача такого небольшого количества оружия была явно недостаточной для такого большого села как Белгатой, я обвинил руководство села в том, что они не хотят сдавать оружие и укрывают его. Я также заявил им, что командование группировки явно не поймет меня, если я из такого большого села привезу для сдачи такое незначительное количество оружия. И, конечно же, после этого в Белгатое будет проведена зачистка. Я тут же представил Виктора, и он начал рассказывать руководству села, что такое зачистка.
В общем, запугали мы белгатоевцев зачисткой так, что они сами попросили нас дать им еще один день на сбор оружия и не проводить пока в селе спец операцию. Мы сделали вид, что с большой неохотой идем на это. Но коль процесс сдачи оружия все же пошел, я по просьбе чеченцев подписал «Гарантии» и один экземпляр этого документа передал им.   
Как только нам передали оружие, Виктор взял автомат «Борз» и все время, пока мы разговаривали с чеченцами, держал его в руках. После того как мы закончили переговоры, и вышли из здания сельсовета, Виктор попросил меня отдать ему этот автомат для командующего Внутренними войсками в Чечне. На что я ему ответил, что у нас есть свой командующий и забрал автомат.
Но на этом история с автоматом не закончилась. После того как я привез «Борз» в штаб полка и показал его сослуживцам, мы с полковником Федоровым решили не сдавать его на оружейные склады группировки, а привезти его в качестве трофея во Владивосток. Как оружие «Борз» не представлял из себя большой ценности. До начала боевых действий в Чечне эти автоматы дудаевцы изготовляли полукустарным способом на одном из механических заводов Грозного. Он был сделан под 9-мм. пистолетный патрон. Дальность стрельбы у него была небольшая, при стрельбе у него часто возникали задержки. В отличие от «Калашникова» у деталей и механизмов «Борза» не было жесткости в креплениях и соединениях.  Да и на вид он не внушал доверия, был какой-то игрушечный. Его ценность заключалась лишь в уникальности и небольшом количестве выпущенных экземпляров. Один такой автомат личный состав взвода старшего лейтенанта Журилова уже изымал у боевиков в Грозном в феврале. Тогда мы его передали в штаб группировки.
Но нашим планам по доставки уникального автомата в музей дивизии не суждено было сбыться. На следующий день 31 марта оперативный дежурный сообщил, что генерал Трошев вызывает меня и полковника Федорова на НП группировки «Юг» на Гойтен-Корт. Поздоровавшись с нами и расспросив об обстановке в полку генерал попросил нас достать что-нибудь оригинальное из оружия. Он сказал, что ему нужно сделать подарок одному начальнику, который прибыл в Чечню. Мы с Федоровым переглянулись, было ясно, на что намекает генерал Трошев. Старший лейтенант внутренних войск, конечно же, рассказал об автомате «Борз» своему командованию и поэтому от них последовала просьба к генералу Трошеву. Хотя в тот период генерал Трошев и не был нашим начальником, все равно отказать мы ему не смогли. Я съездил на КП полка за автоматом и передал его генералу. Так получилось что и второй экземпляр уникального оружия «ушел» из нашего полка. «Борз» разделил участь самурайского меча, который забрали у нас 31 января.

Спустившись с Гойтен-Корта, я, как и планировал, сразу же направился в Белгатой. На этот раз в помещении сельсовета мне представили значительное количество оружия и боеприпасов. После того как мы все пересчитали, была составлена и подписана сторонами ведомость сдачи оружия. Один экземпляр остался у меня. Привожу его дословное содержание.

В Е Д О М О С Т Ь

сдачи оружия и боеприпасов жителями с. Белгатой
представителю федеральных войск России

1. АК - 74                                                    - 2 (два) шт.         
2. АКМ                                                        - 5 (пять) шт.
3. Автомат «Борз»                                      - 1 (один) шт.
4. Затворное охотничье ружье                  - 1 (одно) шт.
5. Обрез охотничьего ружья                      - 1 (один) шт.
6. Мелкокалиберная винтовка                   - 1 (одна) шт.
7. Самодельные пистолеты                        - 2 (два) шт.
8. Самодельное стреляющее
    устройство (авторучка)                           - 1 (одна) шт.
9. Гранаты различные                                  - 81 шт.
10. Патроны различные                               - 1560 шт.     
11. Толовая шашка                                       - 1 (одна) шт.
12. Штык ножи к автомату                          - 9 (девять) шт.

Вышеперечисленное оружие и боеприпасы добровольно сданы 30 – 31 марта 1995г. В том числе два АКМ (№9195 и №6148) и АК – 74 (№ 3206047) сданы представителями МВД Чечни, которым выданы отдельные справки.

Оружие и боеприпасы принял:

      ПРЕДСТАВИТЕЛЬ МОРСКОЙ ПЕХОТЫ ТОФ
полковник
                                                        С. Кондратенко

Оружие и боеприпасы сдали:

ИМАМ МЕЧЕТИ с. БЕЛГАТОЙ ШАЛИНСКОГО РАЙОНА

                                                        Абзаилов В.Н.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СЕЛЬСОВЕТА с. БЕЛГАТОЙ ШАЛИНСКОГО РАИОНА 

                                                        Ахмадов С.М.

Как видно из приведенного документа забрал я оружие и у работников милиции. Хотя меня пытались уговорить оставить автоматы у милиционеров. Но я решил от греха подальше изъять и это оружие. Но милиционерам я выдал отдельные справки. Привожу  содержание справки, которую я выдал сыну муллы капитану Абзаилову.

                                     С П Р А В К А

Дана капитану милиции Абзаилову М.В. в том, что 31 марта 1995г. в с. Белгатой он в соответствии с приказом добровольно сдал табельное оружие АК – 74 № 3206047.
Оружие изъял:

Представитель морской пехоты ТОФ

Полковник
                                                          С. Кондратенко

Хамид рассказал мне, что для того чтобы собрать оружие у сельчан они использовали Коран. Происходило это следующим образом. В сельсовет начали вызывать тех жителей села, по которым была информация о наличии оружия. Кое-кто сдавал оружие добровольно, а того, кто не признавался в наличии оружия, заставляли положить руку на Коран и, тогда он говорил правду. Таким образом, руководство села изъяло несколько единиц оружия и боеприпасов.
19 апреля в Белгатое жители передали мне еще один автомат, 30 патронов и 5 гранат. В это же время руководство села также передало небольшое количество оружия представителям ОДОН им. Дзержинского (Отдельная дивизия особого назначения Внутренних войск), части которой со средины апреля расположились лагерем южнее Белгатоя.  
Впоследствии с жителями Белгатоя у нас установились доверительные взаимоотношения. Мы помогали им медикаментами, наши врачи лечили больных из этого села, я вывозил руководство села на встречу с комендантами в город Аргун и районный центр Шали. Эти доверительные отношения, конечно же, были взаимовыгодны для обеих сторон. От этого выиграли и мы, и жители села.

Опишу еще несколько эпизодов связанных с селом Белгатой.

***
В начале апреля на одной из встреч представители села пожаловались на то, что к гаражу, находящемуся на северо-восточной окраине села, несколько раз подъезжали наши военнослужащие и разукомплектовывали находящеюся там технику. Впоследствии я установил, что это были военнослужащие 503 полка. Этот полк занимал позиции юго-западнее Шали, и снабжение полка происходила как раз по проселочной дороге проходящей мимо восточной окраины села.   
Я посоветовал руководству села на подъездной дороге, ведущей к гаражу, установить табличку с надписью «Мины». А за этой табличкой наковырять на дороге несколько земляных куч, т.е. создать видимость того, что на дороге установлены мины.  
После того как жители села по моему совету «заминировали» проселочную дорогу, визиты военнослужащих в гараж села прекратились.

В средине апреля от жителей села поступила похожая жалоба.
Мимо западной окраины Белгатоя проходила федеральная автомобильная трасса Ростов-Баку, по которой довольно часто проезжали военные автомобили. Жители пожаловались на то, что иногда проходящие по трассе военные машины останавливались на окраине села и военнослужащие заходили в пустующие дома. И вот одна из проходящих машин остановилась около пасущейся у дороги недалеко от села отары овец, и солдаты поймали и загрузили в машину одну овцу.  
– Где был пастух? – спросил я у чеченцев.
Мне ответили, что пастухи спрятались в кусты, как только машина остановилась около стада. Выяснилось, что и в то время когда военнослужащие заходили в дома, стоящие у дороги, местные жители также наблюдали за этим со стороны, не выдавая себя.          
В этой ситуации я посоветовал белгатоевцам не прятаться, а наоборот делать так, чтобы как можно больше людей находились и работали на окраине села. Тогда из проезжающих машин будет видно, что село жилое и военнослужащие без разрешения не будут заходить в дома. Пастухи также должны находиться около пасущегося стада. Наверняка овцу из отары солдаты забрали, потому что посчитали отару бесхозной.        
После моего разговора с белгатоевцами, проезжая мимо села, я обратил внимание на то, что на окраине было больше людей, чем раньше. Люди работали на огородах, во дворах или просто сидели на скамеечках у домов. И пастухи больше не прятались при виде проходящих мимо военных машин.
Больше до самого нашего отъезда из Чечни жители села на действия наших военнослужащих мне не жаловались.   

***
В начале апреля на одной из наших встреч мулла Ваха Хаджи просил подсказать ему, что делать с теленком, из спины которого торчала 82-мм мина. Эта мина попала в телка при минометном обстреле, вошла в его тело по самый стабилизатор, но не взорвалась. Видимо, это произошло, потому что взрыватель мины был старый, да и тело животного было достаточно мягким, поэтому взрыватель и не сработал. Бедный теленок так и ходил с этим смертоносным предметом в стаде, при этом была большая вероятность того, что мина взорвется. А в случае подрыва мины могли пострадать не только окружающие животные, но и люди, оказавшиеся в момент взрыва вблизи.
Мулла предлагал убить животное и использовать его мясо в пищу. Я отговорил муллу от этой опасной затеи и посоветовал отогнать телка в безопасное место подальше от села и пристрелить его. Затем, при зачистке саперами местности от взрывоопасных предметов, подорвать эту мину. Нам в тот период было запрещено заниматься подрывом взрывоопасных предметов, если это не было обусловлено выполнением боевой задачи. Зачисткой местности и подрывом взрывоопасных предметов в интересах местного населения в тот период занимались специальные саперные подразделения.
На следующей встрече Хамид сообщил мне, что они последовали моему совету, и теленок – смертник никому уже не угрожал. 

***

Всю ночь с 19 на 20 апреля лил проливной дождь. В эту ночь на Сюрин-Корте на блокпосту 3 роты во время нападения боевиков от разрыва гранаты получил осколочные ранения рук и лица матрос Цацура. На батальонном медицинском пункте матросу оказали первую медицинскую помощи и, как положено в таких случаях, на бронетранспортере направили на полковой медицинский пункт. Но из-за того, что дорога в горах размокла бронетранспортер, спустившись с высоты, на которой находился КНП батальона, не смог преодолеть крутой подъем на скользкой дороге и застрял в 200 метрах от КНП.
Ранение у Цацуры были не очень серьезные, но все равно на батальонном медицинском пункте в полевых условиях его нельзя было оставлять. Нужно было что-то предпринимать, для того чтобы эвакуировать матроса.
В средине марта, когда мне приходилось заниматься первым батальоном, я хорошо изучил местность на Сюрин-Корте. Еще тогда я обратил внимание на нефтяную скважину, находящуюся на большой поляне в лощине между высотами недалеко от КНП батальона. От этой поляны на юг уходила хорошо накатанная проселочная дорога. По карте было видно, что она ведет на северную околицу Чечен-Аула. По карте я определил, что от нефтяной скважины до села было примерно с километр.
И вот сейчас я решил воспользоваться этой дорогой, для того чтобы эвакуировать раненого матроса с гор.
Как только расцвело, мы на двух бронетранспортерах выехали с КП полка. С собой я взял заместителя командира 106 полка морской пехоты подполковника Сергея Новикова. Он уже с 16 апреля в  составе оперативной группы 106 полка находился в Чечне. Для того чтобы Новиков как можно быстрее освоился с  боевой обстановкой я и взял его с собой. В ближайшем будущем вместе со 165 полком мне предстояло убыть из Чечни, а Новикову – воевать в составе 106 полка. И неизвестно в каких переделках ему предстояло участвовать, в каких ситуациях побывать.
Внимательно изучив карту, мы решили добираться до дороги, ведущей в горы, через Чечен-Аул. Но мост через Аргун на трассе Ростов-Баку, по которому проходила кратчайшая дорога от Белгатоя до Чечен-Аула, был взорван. Для того чтобы попасть в Чечен-Аул нужно было либо делать большой крюк через мост находящийся гораздо южнее села, а это привело бы к большой потере времени, либо перебираться через Аргун по броду, который находился между двумя селами. Но этот брод был очень сложным. Первого апреля я проезжал по нему, когда сопровождал беженцев, временно проживающих в Белгатое, домой в Чечен-Аул. Но тогда путь через брод показывали сами жители села. Жителям Чечен-Аула я помог возвратиться в свое село, после того как они обратились ко мне за содействием в этом вопросе. Да и жители Белгатоя просили меня помочь быстрее освободить село от беженцев, поскольку они создавали белгатоевцам большие трудности.

Обращение беженцев из села Чечен-Аул.

Командованию Российских войск
в Чеченской республике

Мы, жители села Чечен-Аул, вынужденно покинувшие свои очаги и проживающие (временно) в с. Белгатой, просим Вас проявить по отношению к нам гуманность и разрешить переселится к своему месту жительства без предварительных условий и претензий.
 Как известно, мы не являемся боевиками, не оказывали какое-либо сопротивление Российским Вооруженным силам, а как беженцы вынуждены были переселиться в ближайший населенный пункт село Белгатой.
 Настала пора засевать огороды, восстанавливать разрушенные дома и т.д., поэтому еще раз просим вас в ближайшее время решить вопрос о нашем возвращении на место постоянного проживания в село Чечен-Аул.
От имени беженцев:

Х. Эльмурзаев

И. Абдурзанов
(Всего восемь подписей)
31 марта 1995 года

Понимая, что перебраться через этот сложный брод самостоятельно нам будет очень трудно, я решил взять проводника из числа жителей Белгатоя.
Нам повезло, несмотря на ранний час, на окраине Белгатоя мы повстречали жителя села, с которым я был знаком. Я посадил его на свой бронетранспортер и мы, благодаря проводнику, благополучно добрались до брода и преодолели его. Без проводника мы через брод самостоятельно не перебрались бы: из-за дождя вода в реке поднялась и стала мутной. А из-за сложности брода двигаться через него пришлось не только поперек реки, но и, объезжая ямы, в одном месте даже ехали вдоль реки по ее течению.
Когда мы заехали в Чечен-Аул, оказалось, что наш белгатоевский проводник плохо знал расположение улиц села и не смог вывести нас к дороге, ведущей в горы. Пришлось нам дважды останавливаться и уточнять дорогу у местных жителей.
Чечен-Аул был гораздо больше Белгатоя. До войны в нем проживали 6 тысяч жителей, а в Белгатое 2 тысячи. В селе было разрушено много домов, т.к. боевики, находящиеся в селе в первой половине марта, оказали сопротивление наступающему 324 полку. Притом, как мне стало известно, оказывать сопротивление нашим войскам жителей призвал местный мулла.
Пример Чечен-Аула и Белгатоя весьма показателен. Чечен-Аульцы оказали сопротивление, и село серьезно пострадало от действий наступающих войск. Жители Белгатоя пошли на установление нормальных взаимоотношений с нами, и село избежало разрушений. При этом, в обоих селах решающую роль в их сохранности сыграли Имамы местных мечетей. Только вот в Белгатое мулла сыграл положительную роль, а в Чечен-Ауле – отрицательную.
Проезжая по селу, из-за ненастной погоды и раннего часа, мы встретили не так уж много местных жителей. У всех, кого мы встречали, на лицах было крайнее удивление. Появление двух наших бронетранспортеров в селе для жителей стало полной неожиданностью. Проезжая мимо кого-либо из местных жителей, я приветствовал их, махал им рукой. Пока они приходили в себя и соображали в чем дело, наши бронетранспортеры уже отъезжали на значительное расстояние, т.к. двигались мы по селу на предельно-возможной скорости. Эти меры предосторожности были нелишни, т.к. жители Чечен-Аула к нашим войскам относились враждебно, да и в селе меня не знали, за исключением тех беженцев, которым я помог возвратиться домой из Белгатоя 1 апреля. А это были в основном старики, женщины и дети.
Мы быстро проскочили через село и на его северной окраине у кладбища легко нашли дорогу ведущею в горы. Двигаясь по лесной дороге, мы через несколько минут подъехали к нефтяной скважине на лесной поляне. Там нас уже ждал бронетранспортер первого батальона с раненым, т.к. мы заранее связались по радио с командованием ДШБ и оговорили место и время нашей встречи.
Перегрузив раненого к себе на бронетранспортер, мы сразу же выехали назад. Памятуя о горьком опыте разгрома колонны наших связистов 31 января в Самашках, на обратном пути, проезжая через Чечен-Аул, мы не поехали той же дорогой, по которой заезжали в село, а выбрали для движения другие улицы.
В общем, на проезд через село туда и обратно и на перегрузку раненого в горах мы затратили не больше получаса. За это время не только жители Чечен-Аула не поняли в чем дело, но и наш проводник не понял в какой район в горах мы заезжали.
Перебравшись по броду через Аргун, мы оставили проводника в Белгатое и, благополучно доставили раненого на полковой медицинский пункт.            
Для того чтобы отблагодарить нашего проводника и одновременно сделать так, чтобы в глазах местных жителей он не выглядел как нашим пособником, я вручил ему благодарственное письмо и тельняшку. Из письма было ясно, что матрос получил ранение от несчастного случая, а не в ходе боя.                                           

УВАЖАЕМЫЙ ШАРИП ЭРБИЕВ,

Командование и весь личный состав морской пехоты Тихоокеанского флота благодарят Вас за помощь, оказанную 20.4.95г. при эвакуации раненного в результате несчастного случая матроса морской пехоты.

Начальник оперативной группы морской пехоты ТОФ

       Полковник
                                                           С. Кондратенко

Пример эвакуации с гор раненого матроса через незнакомый нам брод и Чечен-Аул показал, как важно было иметь нормальные отношения с местными жителями. Без проводника мы навряд ли смогли переправиться через Аргун в нужном нам месте и своевременно эвакуировать раненного матроса для оказания ему квалифицированной медицинской помощи.
Пример наших действий при проезде через Чечен-Аул также показателен. Он еще раз говорит в пользу быстрого передвижения техники, продуманности предстоящих действий и нестандартного, непонятного для потенциального противника поведения.

***
Покидая в начале мая Чечню, я тепло попрощался с жителями Белгатоя. Я считаю наши взаимоотношения с администрацией и жителями села в период пребывания 165 полка у Белгатоя образцом отношения местных жителей с войсками. Главным итогом этих образцовых взаимоотношений явилось то, что ни у нас, ни в селе в этот период на линии нашего соприкосновения не было погибших.
Передавая позиции у Белгатоя подразделениям 106 полка, я познакомил руководство села с представителями полка. И со 106 полком у белгатоевцев после нашего убытия сложились неплохие отношения.
Вот только однажды ночью в первой половине мая наблюдатели на позициях первого батальона 106 полка доложили, что они слышат на северо-западной окраине Белгатоя шум работающего танкового двигателя. По месту предполагаемого нахождения танка был нанесен огневой налет артиллерии. В результате этого огневого налета артиллеристы 106 полка успешно накрыли своими снарядами белгатоевскую ферму, на территории которой ночью работал двигатель, приводящий в действие насос, качающий воду. Звук работы этого насоса  наблюдатель и принял за звук работы танкового двигателя.
На счастье никто из людей от этого артиллерийского налета не пострадал, было убито лишь несколько коз.

28.12.2000 г.

 
Всего посетителей:
Creative Studio Sandal